И.Б. Иванов



КОРПУС ПРИНЦА КОНДЕ.
К 200-летию принятия на русскую службу




Двести лет назад, в царствование Государя Императора Павла Петровича, в составе Русской Императорской Армии появилось весьма необычное воинское формирование — французский белоэмигрантский корпус.

Основателем и командиром этого корпуса был Принц Людовик-Иосиф Конде Бурбонский – правнук знаменитого французского полководца ХVII века Людовика II Конде Бурбонского, прозванного современниками Великим.

Принц Людовик-Иосиф Конце родился в 1736 году и, подобно своему великому предку, еще в молодые годы проявил незаурядные способности к военному делу. Особенно отличился он во время Семилетней войны 1756 – 1763 годов, одержав победу над немцами в сражении при Иоганнесберге. Когда в 1789 году во Франции произошла революция, Принц Конде одним из первых эмигрировал из страны и впоследствии, обосновавшись на берегах Рейна, в городе Кобленце, сформировал там контрреволюционную белую армию, костяк которой составили добровольцы – идейные приверженцы старой монархической и религиозной Франции.

В отличие от белой армии знаменитой Вандеи, состоявшей из крестьян-роялистов, армия Принца Конде была преимущественно дворянско-офицерской, и для нее был характерен большой избыток офицеров и генералов. В дворянских полках должности от командиров рот и выше, как правило, занимали бывшие генералы Французской Королевской армии, а взводами командовали полковники. Что касается младших офицеров, то многие из них становились в строй простыми солдатами. Дворянские полки проявили в боях исключительную храбрость, но дисциплина в них была своеобразной: дворяне, весьма щепетильные в вопросах чести, не были приучены к выполнению роли рядовых. “Что вы хотите, – говорил о них Принц Конце, – это не солдаты, а офицеры без солдат. Они были храбрыми офицерами, и, имей я с ними тридцать тысяч солдат, мы бы делали чудеса. Знаю, что при всех обстоятельствах я всегда могу на них рассчитывать: они сберегли свою честь”.

Кроме дворян-эмигрантов, составивших основу армии Принца Конде, в ее рядах были и представители третьего сословия, в том числе – некоторое количество солдат старой Королевской армии. Для пополнения рядов своих войск Принц Конде прибегнул и к созданию частей наемников, в которых, кроме французов, служили и иностранцы. Возрастной состав армии был весьма неоднородным. Среди “кондейцев” можно было встретить и четырнадцатилетних юнцов, и воинов весьма уже преклонного возраста.

К концу 1792 года армия Принца Конце уже насчитывала пять тысяч шестьсот человек, из которых более двух тысяч состояли в дворянских формированиях. Эта армия вместе с другими армиями эмигрантов и войсками европейских монархов приняла участие в походе против революционной Франции. Но поход 1792 года закончился для контрреволюционных сил неудачей, и многие эмигрантские формирования были распущены, так как их руководи гели уже более не имели денег на содержание своих войск.

Следует отметить, что возглавители французской белой эмиграции создавали свои воинские формирования на собственные средства. Так, Принц Конде, кроме немалой денежной суммы, пожертвовал на содержание войск даже свои драгоценные орденские знаки.

Желая спасти свою армию от расформирования, Принц Конде обратился за помощью к Российской Императрице Екатерине II. Последняя, как известно, была ярой противницей революции. В конце 1792 года Государыня отправила к Принцу Конце небезызвестного в России герцога А.Э. Дюплесси де Ришелье (будущего губернатора Одессы и Новороссийского края) с двумя бочками золота и предложением... перебраться на восточное побережье Азовского моря и основать там французскую военно-земледельческую колонию. Однако такой оборот дела не мог устроить рвущихся в бой белоэмигрантов, и они предпочли уклониться от предложения Российской Императрицы.

В течение нескольких лет армия Принца Конде, получавшая поддержку сначала от Австрии, а затем от Англии, продолжала борьбу, но, увы, к несчастью для “кондейцев”, в 1797 году Венский двор заключил мир с Французской республикой. Первая контрреволюционная коалиция европейских держав распалась. Жизнь эмигрантской армии Принца Конде повисла на волоске. Единственный надеждой “кондейцев” остался новый Российский Император Павел I, рыцарское благородство и великодушие которого были хорошо известны.


Император Павел Петрович благоволил к лишенным родины французским эмигрантам и даже дал убежище в России Французскому Королю Людовику ХУIII, предоставив в его распоряжение замок в Митаве. С Принцем же Конде Государя связывали давнее личное знакомство и взаимная симпатия: в 1782 году, ещё будучи Великим Князем, Павел Петрович гостил во Франции и останавливался в великолепном замке, известном под названием “Версаль Конде”, в Шантильи...

Итак, Принц Конде направляет в Петербург барона Ларошфуко с прошением к Императору принять его войско на русскую службу. Французский Король Людовик ХУIII также вел переговоры с Русским Двором о судьбе “кондейцев”.

Наконец, 20 июля 1797 года в селение Уберлинген на юге Германии, где находилась главная квартира “кондейцев”, прибыл российский посланник М.М. Алопеус, доставивший Принцу согласие Императора Павла I. В августе того же года Государь писал российскому послу в Вене, графу А.К. Разумовскому: “По сродному Нам великодушию не могли Мы не внять прошению Принца о принятии войск, под командою его состоящих, на Нашу службу и вследствие того решились Мы дать убежище сам людям, жертвовавшим собою в верности к законному Государю.

В октябре 1797 года, покинув свои квартиры на берегу Баденского озера, “кондейцы” двинулись в Россию. К этому времени в их рядах находилось пять тысяч триста человек. Согласно условиям перехода на Российскую Императорскую службу, корпус, сохраняя свою прежнюю организацию, должен был направиться для расквартирования в окрестности уездного города Владимира-Волынского. Корпус был подчинен непосредственно Государю. Всем его чинам дозволялось свободно исповедовать свою религию, но они обязывались дать присягу на верность Российскому Императору и следовать уставам Русской Армии.

1 января 1798 года корпус Принца Конде переправился через реку Буг и был встречен на российской территории уполномоченными офицерами и казачьим конвоем. В тот же день французские эмигранты на берегу Буга были торжественно приведены к присяге Императору Павлу Петровичу.

Принц Конде был милостиво принят Государем в Петербурге, пожалован высшим российским орденом Св. Апостола Андрея Первозванного и произведен в чин генерал-лейтенанта Российской Императорской службы. Шефы полков корпуса Принца Конде получили чины генерал-майоров.

К великому огорчению “кондейцев”, теперь они должны были расстаться со своими французскими мундирами и надеть чужую для них русскую военную форму. Правда, корпусу были вручены особенные знамена и штандарты, на которых по Высочайшему повелению наряду с символикой Российской Империи присутствовали и изображения золотых лилий – эмблемы Французского Королевского Дома.

До весны 1799 года корпус Принца Конде нес службу в Волынской губернии, будучи расквартированным на территории Владимирского, Луцкого и Ковельского поветов. Всего в корпусе состояло пять полков: Французский пехотный дворянский Принца Конде (его знаменный взвод состоял исключительно из кавалеров французского Королевского военного ордена Св. Людовика); Гренадерский герцога Бурбонского; Немецкий пехотный герцога Гогенлоэ (позднее полковника Дюрана); Дворянский драгунский герцога де Берри; Драгунский герцога Энгиенского.

Последним из названных полков командовал молодой Луи-Антуан-Анри де Бурбон, герцог Энгиенский (1772-1804), Принц Французского Королевского Дома и внук Принца Конде, впоследствии расстрелянный по повелению Наполеона Бонапарта во рву Венсенского тюремного замка.


Кроме того, в состав корпуса входили несколько мелких вспомогательных подразделений и артиллерия.

Весной 1799 года корпус, пережив на Волыни непривычно суровую для французов зиму, получил долгожданный приказ о выступлении: ему предстояло вместе с войсками генерал-лейтенанта А.М. Римского-Корсакова идти в Швейцарию и, поступив под командование генерал-фельдмаршала, графа А. В. Суворова-Рымникского, принять участие в кампании против Гельветской армии Французской республики. Летом того же года корпус Принца Конде с приданным ему русским Гусарским генерала Боура полком (впоследствии 2-й лейб-гусарский Павлоградский Императора Александра III полк) покинул Россию и, пройдя через Богемию и Баварию, сосредоточился возле швейцарского города Констанца на берегу Баденского озера.

«Заранее убеждён, – писал в это время Суворов Принцу Конде, – что столь почтенный корпус, как тот, которым командует Ваше Королевское Высочество, окажет ценнейшие услуги, в особенности, под столь усердным и почтенным командованием. Буду иметь полнейшее удовольствие видеть Армию, усиленную столь храбрыми воинами“.


7 октября 1799 года, оставленный австрийцами на крайне неудобной позиции в Констанце, корпус Принца Конде был внезапно атакован превосходящими силами французов-республиканцев и окружен. Однако, находясь в столь незавидном положении, французские эмигранты проявили незаурядные мужество и храбрость, а Гренадерский герцога Бурбонского полк сумел даже отбить у неприятеля знамя первого батальона 53-й полубригады республиканской армии. Правда, и корпус Принца Конде утратил в этом сражении одно из своих знамен. Произошло это при следующих обстоятельствах.

Один из знаменосцев корпуса, вместе со знаменем окруженный республиканцами, сорвал с древка полотнище и, завернувшись в него, бросился в воды Баденского озера, где утонул, ценой своей жизни спасая пожалованное Российским Императором знамя...

После этого сражения генерал-лейтенант, Принц Людовик-Иосиф Конде докладывал в реляции Суворову: “ Мы сделали все то, что можно было сделать в той невозможной позиции, в которую меня поставили, и от которой я отступил только после потери убитыми, ранеными и взятыми в плен (последних очень мало) около 250 человек, из которых 25 офицеров”.

Среди убитых в сражении при Констанце был и семидесятилетний граф де Сальг, командовавший понесшим наибольшие потери Гренадерским герцога Бурбонского полком. Что же касается захваченных в плен “кондейцев”, то их, как носящих русский мундир, республиканцы решили признать военнопленными, а не изменниками Франции.


В воздаяние заслуг Гренадерского герцога Бурбонского полка, наиболее отличившегося в сражении при Констанце, Император Павел I даровал ему новые знамена с надписью: “За взятие знамени у французов при Коастанце в 1799 г.” Таким образом, французский эмигрантский полк одним из первых в истории Российской Императорской Армии удостоился пожалованных за боевое отличие знамен! А унтер-офицер Вольфер, захвативший знамя у республиканцев, был произведен Государем в чин подпоручика.

21 октября 1799 года Император Павел I, желая усилить малочисленный корпус Принца Конде, приказал Суворову передать в подчинение Принца Егерский генерал-майора Титова полк. Но участвовать в боевых действиях под русскими знаменами “кондейцам” уже не довелось...


9 ноября Суворов известил Принца Конде о решении Его Императорского Величества отозвать все русские войска из Швейцарии в Россию. Однако получилось так, что корпус Принца Конде по окончании военной кампании в Россию уже не вернулся. Британское правительство достигло договоренности с Российским двором о переходе корпуса под покровительство Англии. В знак Высочайшего благоволения к службе “кондейцев” Император Павел I оставил корпусу их знамена, оружие и все принадлежавшее им имущество.

1 июня 1801 года в австрийском селении Виндиш-Фейстриц корпус был распущен англичанами...

Но для французских роялистов корпус Принца Конде навсегда остался символом сохраненной чести и верности. Их храбростью и верностью долгу восхищались даже враги! Так, Император французов Наполеон I однажды сказал о “кондейцах”: “Они были наемниками наших врагов – это верно, но они являлись ими или считали необходимым быть таковыми ради своего Короля. Франция погубила их дело и оплакала их храбрость. Всякая преданность – есть героизм”.

* * *

Говоря об истории корпуса Принца Конде, трудно не отметить удивительной параллели судеб между ним и другим воинским формированием – Русским Корпусом, сформированным на Балканах в 1941 году. Впрочем, давно уже замечено, что история французской и русской революций во многом похожи. Недаром Ленин призывал большевиков во всем “подражать якобинцам 1793 года“. И, действительно, подражали: убили Царя со всею Семьей, развернули по якобинскому образцу “красный террор”, организовали гонения на Церковь...

Конечно, нельзя слишком увлекаться историческими параллелями. Политическую обстановку конца ХVIII века невозможно напрямую сравнивать ни с 1917, ни с 1941 годами, да и самое российское Белое движение принципиально отличалось от белого движения во Франции.

Но все же, судьбы добровольцев эмигрантских корпусов – французского и русского удивительно схожи. Участники и того, и другого, являясь военной элитой своих государств, покинули родину в результате революционной смуты; и те, и другие, борясь за освобождение своего Отечества, были вынуждены получить оружие из рук иностранцев; и те, и другие прошли через горечь военного поражения...

Наконец, и те, и другие своею самоотверженностью и героизмом, бесспорно, заслужили уважение и память потомков!



ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ:

1. Васильев А.А. Роялистский эмигрантский корпус принца Конде в Российской Империи (1798 1799). — В сб.: Великая французская революция и Россия. М., 1989, с. 314—329.

2. Милютии Д.А. История войны России с Франциею в царствование Императора Павла I в 1799 г. СПб., 1853, т. 4, ч. VI.

3. Переписка Суворова и Принца Конде. – “Военно-исторический вестник”, Париж, 1972, № 39, май, с. 3 – 10.

4. Трубецкой Н., кн. Знамена и Штандарты армии принца Конде, пожалованные ей Императором Павлом I. – “Военно-исторический вестник”, Париж, 1957, № 9, май, с. 3 -5.

5. Щепкина Е.М. Армия роялистов в России. — Журнал Министерства народного просвещения, 1889, янв., ч. CCLXI.

ИЛЛЮСТРАЦИИ:

Историческое описание одежды и вооружения Российских войск, с рисунками, составленное по Высочайшему повелению. Часть девятая. Издание Главного Интендантского Управления, СПб, 1900. и др.

«Наши Вести» № 452, сентябрь 1998 г.




Hosted by uCoz